Материалы ГА РФ (перечень фондов):

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И КОМПЛЕКТОВАНИЯ (1920–1995)^[1]

Необходимость для России Государственного архива, т.е. хранилища бумаг высших органов государственной власти, была осознана еще в начале XIX в.^[2], но в дореволюционное время такой архив так и не был создан. Несмотря на то что с 1834 г. существовал Государственный архив Министерства иностранных дел, который в архивоведческой и исторической литературе часто называют Государственным архивом Российской империи^[3], хранились в нем все же лишь отдельные комплексы важнейших государственных бумаг, извлеченные главным образом из кабинетов покойных самодержцев или близких к ним государственных деятелей.

Документы же высших и центральных государственных органов находились в ведомственных архивах.

После Февральской революции идея централизации архивного дела и создания единого хранилища документов высших органов государственной власти широко обсуждалась в кругах историков и архивистов. Однако в трудное пореволюционное время она получила свое законодательное оформление только в знаменитом декрете СНК «О реорганизации и централизации архивного дела», принятом 1 июня 1918 г.^[4] В соответствии с ним были ликвидированы «все архивы правительственных учреждений», а хранившиеся в них документы образовали Единый государственный архивный фонд (ЕГАФ). ЕГАФ делился по тематическому принципу на восемь секций. Секции, в свою очередь, делились на отделения, которые, в сущности, были ничем иным, как прежними исторически сложившимися архивами. Их дополнили несколькими новыми, задачей которых было собирание материалов по истории революционного движения. Руководство архивным делом в стране возлагалось на Главное управление архивным делом (Главархив), входившее в Народный комиссариат просвещения РСФСР.

Однако прошло совсем немного времени и система архивов, установленная в 1918 г., подверглась серьезному реформированию. С начала 20-х годов постоянные изменения в советской административной системе, а с ними и в системе архивов, влекли за собой лихорадочное перемещение архивных фондов из одного архивохранилища в другое и обратно. Кажется просто невозможным не только понять принципы, но даже и уследить за хаотическим движением составных частей этого стремительного калейдоскопа. Существует довольно много работ по истории архивного дела, но исследование этой сложной проблемы далеко не исчерпано. Введение в научный оборот новых документов, снятие существовавших ранее ограничений открывают перед исследователями возможности для более глубокого анализа. Результаты этого могут быть крайне полезны для организации работы в современных условиях.

Основой для создания истории архивного дела в нашей стране безусловно должны стать истории отдельных архивов. Только проследив по архивным документам, как возникали и развивались, а зачастую и исчезали архивы, составляю­щие плоть и кровь архивной системы, как искажался состав самих фондов, как видоизменялось центральное архивное руководство можно будет получить объективную картину во всей ее полноте. Настоящая статья — лишь первый шаг на этом пути.

Государственный архив РСФСР был образован решением коллегии Главархива 17 сентября 1920 г. «для хранения важнейших документов РСФСР, а также наиболее ценных исторических материалов предшествующих режимов»^[5].

Созданию Госархива РСФСР предшествовала острая борьба за руководство архивным делом в стране. Победителем в ней оказался М.Н.Покровский и его сторонники, побежденными — прежний руководитель Главархива Д.Б.Рязанов и группа поддерживавших его членов Союза российских архивных деятелей, в которую входили известные архивисты и ученые-историки. Начался «процесс политизации архивного дела». Причиной этого, по словам самого Покровского, послужило сознание того, что «наши архивы находятся в руках чужих людей»^[6].

Реформирование ЕГАФ и образование Госархива РСФСР стало, в сущности, одним из первых шагов новой коллегии Главархива, куда, помимо Покровского, вошли старый большевик В.В.Адоратский (кстати, именно его «большевистскому чутью» Покровский приписывал инициативу разгона «рязановского» Главархива и последующих «чисток» архивов), А.А.Трояновский, В.Н.Сторожев и А.М.Полянский.

Т.И.Хорхордина детально проанализировала, к чему привела линия на «боль­шевизацию» архивного дела. Однако вряд ли можно согласиться с ее утверждением, что только стремление к изъятию «политически важных, с точки зрения властей, комплексов документов из состава секций, каждая из которых имела свой собственный аппарат управления, свой план комплектования и использования» была главной побудительной причиной, «главным смыслом» образования Госархива РСФСР^[7]. Дело было не в этом или, скажем, не только в этом. Поль­зоваться «спецхранами» и выискивать «компромат» на политических противников можно было и в прежних секциях и отделениях ЕГАФ.

Причина, как нам представляется, крылась в другом. В 1920 г., когда уже завершалась гражданская война, необходим был архив, который концентрировал бы материалы важнейших государственных учреждений нового государства, сохраняя относительную преемственность с архивами прежних государственных структур («наиболее ценные материалы предшествующих режимов»). В сентябре 1920 г. отнюдь не политические интриги, а именно такие прозаические, и вместе с тем идеологически важные задачи сохранения для будущих поколений памяти о великих революционных событиях (в это искренне верили и сам Покровский, и его сторонники) привели к созданию Госархива РСФСР.

В архиве было образовано четыре отделения: 1 — древлехранилище, содержащее материалы по внешней и внутренней политике России до XVIII в. включительно; 2 — хранилище государственных документов новой русской истории (XIX в. – 1 марта 1917 г.); 3 — хранилище документов истории революции и общественного движения (до 1 марта 1917 г.); 4 — архив пролетарской революции, содержащий документы после 1 марта 1917 г.

В первое отделение Госархива РСФСР вошли фонды Московского Главного архива МИД, в котором находилось созданное в середине XIX в. «Древлехра­нилище хартий и рукописей», и части фондов 3-го Петроградского отделения 1 секции ЕГАФ — так называемый Государственный архив Российской империи.

Второе отделение образовалось из фондов Петербургского Главного архива МИД. Вскоре туда же был передан так называемый «Новоромановский архив». Комплекс документов, составивших третье отделение Госархива РСФСР, имел более сложную судьбу. Он начал формироваться сразу же после Февральской революции. В марте 1917 г. группа политических деятелей и историков Москвы, спасая от разгрома архивы Московского охранного отделения, перевезла их из Б. Гнездниковского переулка в Московский исторический музей^[8]. В марте 1917 г. при Исполнительном комитете Московских общественных организаций была образована «Комиссия по разработке политических архивов» во главе с С.П.Мельгуновым. Комиссии поручалась охрана и собирание полицейских архивов Москвы и Московской губернии^[9]. В помещение Исторического музея кроме документов Московского охранного отделения перевезли еще материалы Московского губернского жандармского управления, жандармско-полицейских управлений железных дорог и фонды ряда других учреждений, содержащие документы о борьбе правительства с революционным и общественным движением. К ним были присоединены и архивы, эвакуированные из Царства Польского.

На этой основе 1 августа 1918 г. был образован Московский историко-революционный архив^[10], в дальнейшем комплектовавшийся историко-революцион­ными документами. В него поступили остатки полицейских архивов Москвы, часть архива Московской судебной палаты, включающая дела о государственных преступлениях. В конце 1919 г. из Следственной комиссии Верховного революционного трибунала при ВЦИК в архив были переданы документы «Чрезвычай­ной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц». Среди материалов самой Комиссии находилось много дел Департамента полиции. Министерства юстиции, МВД и других учреждений^[11].

В Петрограде, как и в Москве, в первые дни Февральской революции были приняты меры для спасения архивов полицейских учреждений. По распоряжению Временного правительства 3 марта 1917 г. документы архива Департамента полиции, помещение которого подвергалось разгрому, начали перевозить в учреждения Академии наук, причем хранившиеся в архиве дела III Отделения с.е.и.в. канцелярии поместили в помещение Пушкинского Дома, а дела Департамента полиции — в библиотеку Академии наук^[12]. Перевозка проводилась без проверки по описям, материалы были расположены в мало приспособленных помещениях. Часть дел осталась на старом месте.

Для использования архива Департамента полиции в 1917 г. под руководством П.Е.Щеголева была образована Комиссия по разборке дел секретного отделения и особого отдела этого архива. Так начал складываться Петроградский историко-ре­волюционный архив, управляющим которого был назначен П.Е.Щеголев. Летом 1918 г. архиву предоставили помещение бывшего Сената, в которое из Академии наук с августа 1918 по февраль 1919 г. были перевезены архивы Департамента полиции и III Отделения с.е.и.в. канцелярии^[13]. В последующие годы в Петроградский историко-революционный архив постепенно были включены фонды Особого присутствия правительствующего Сената, Штаба корпуса жандармов, Шлиссельбургской крепости, «Союза 17 октября», «Союза русского народа» и др.

Четвертое отделение Государственного архива, получившее название Архив пролетарской революции, должно было хранить документы, образовавшиеся после 1 марта 1917 г. Однако в начальный период в его состав вошли только материалы 1-го Московского отделения VIII секции ЕГАФ, в котором были собраны главным образом печатные издания, относящиеся ко времени Октябрь­ской революции. Четвертое отделение с самого начала имело еще одно название, так за ним и закрепившееся — Архив Октябрьской революции. Следует подчеркнуть, что он тогда еще не был самостоятельным архивным учреждением.

Управляющим Государственным архивом РСФСР стал В.В.Адоратский, а управляющими отделениями — С.К.Богоявленский, Э.Л.Гуревич, Б.И.Николаевский и В.В.Максаков, одновременно бывший заместителем Адоратского. Архиву были предоставлены здания бывшего Московского отделения Архива МИД (ул. Воздвиженка, 1 — Ваганьковский пер., 8; здание не сохранилось, на его месте были построены корпуса библиотеки им. В.И.Ленина) и Историко-революционного архива (Москворецкая ул., 25). Архив получил собственную печать и бланки для переписки — важные атрибуты самостоятельного советского учреждения.

Единственным активно комплектующимся хранилищем в составе Госархива РСФСР являлся Архив Октябрьской революции. Одной из основных его задач было собирание и хранение вновь создаваемых документов высших органов государственной власти и управления, наиболее важных республиканских учреждений, а также «письменных, печатных и иллюстративных документов по истории Октябрьской революции, отложившихся в учреждениях и организациях после первого марта 1917 г.».^[14]

Архив Октябрьской революции состоял из следующих отделов: 1 — политический с подотделами внутренней и внешней политики; 2 — документы по истории РКП(б), в составе которого был в 1921 г. образован подотдел Бунда и других еврейских социалистических партий; 3 — письма, дневники, воспоминания, заметки и т.п.; 4 — экономико-статистические документы; 5 — печать; 6 — иллюстративный отдел; 7 — в октябре 1921 г. был образован отдел отделения церкви от государства^[15]. Эта структура достаточно полно отражала характер хранилища и состав документов, которыми оно должно было пополняться.

Одновременно с образованием Госархива РСФСР, постановлением СНК РСФСР от 21 сентября 1920 г. создается «Комиссия для собирания и изучения материалов по истории Октябрьской революции и истории Российской коммунистической партии» (Истпарт)^[16]. По соглашению с Главархивом, отдел документов по истории РКП(б) АОР стал фактическим хранилищем документов, собираемых Истпартом.

Собирать документы, которые должны были составлять четвертое отделение, было чрезвычайно трудно.

Возникшие после Февральской революции учреждения и организации просуществали недолго. Их неповторимое документальное наследие зачастую оставалось бесхозным. В первую очередь, это были фонды учреждений Временного правительства, общественных, экономических и политических организаций. Архив занялся учетом, собиранием и вывозом этих документов из Петрограда в Москву, установлением места хранения недостающих документов. Более полно из материалов Временного правительства сохранились Канцелярия Министра-Пред­седателя и Канцелярия Временного правительства с подлинными журналами его заседаний и совещаний по подготовке проекта положения об Учредительном собрании и по выборам в Учредительное собрание. Довольно большие утраты понесли фонды министерств. Так, в фонде Министерства внутренних дел достаточ­но полно до нас дошли только документы отдела местного управления, главного управления по делами милиции, департамента общих дел и некоторых других.

По другим же министерствам была собрана незначительная часть документов. При этом часть документов министерств Временного правительства была вывезена в Москву из Петрограда соответствующими наркоматами (Наркомтруд, Наркомзем, Наркомфин и др.) во время переезда правительственных учреждений РСФСР. Они поступили в архив значительно позднее из ведомственных архивов этих учреждений^[17].

Труднее было собирать материалы по истории гражданской войны, интервенции, многочисленных контрреволюционных правительств, их руководящих органов, войсковых формирований и т.д. В условиях гражданской войны отступающие белые армии и эвакуирующиеся правительства стремились вывезти свое делопроизводство или уничтожить его.

Отметим, что почти полностью удалось собрать уцелевшие ценные фонды Российского правительства Колчака и Временного правительства Северной области Чайковского-Миллера. Из фондов Деникина сохранились лишь документы Особого совещания при Главнокомандующем вооруженными силами Юга России, штабов отдельных армий и др.

Были предприняты поиски недостающих фондов. Так, весной 1923 г. заместитель заведующего АОР специально обследовал архивы и учреждения ряда городов юга России и Кавказа.^[18]

Непростым было положение и с сохранностью документов учреждений, созданных в период Октябрьской революции. Так как эти учреждения имели чисто практические задачи, выполнив которые, они прекращали свое существование, их документация теряла оперативное значение. Материалы, имеющие неоценимую научно-историческую и политическую ценность, часто оказывались брошенными на произвол судьбы, их расхищали, «раскуривали», сжигали^[19].

Собирание архивных фондов в то время, в первую очередь, решало задачу их спасения, осматривали даже чердаки, подвалы, дома, где размещались когда-то какие-либо учреждения.

Значительные усилия сотрудников АОР были направлены на собирание партийных архивов. В плане-отчете четвертого отделения Госархива РСФСР, составленном в марте 1921 г., отмечалось: «Путем переговоров сотрудников АОР с представителями партийных организаций (ЦК РКП и МК) удалось добиться передачи части партийных архивов. Одновременно производятся розыски архивов и отдельных документов, касающихся деятельности других партий, в частности, меньшевиков, правых и левых эсеров»^[20].

С первых дней своего существования Госархив РСФСР начал комплектоваться и документами личного происхождения. В 1921 г. передали документы из своих личных архивов А.М.Коллонтай, руководители Центрархива В.В.Адо­ратский, М.Н.Покровский, были получены также документы М.С.Ольминского, А.И.Елизаровой-Ульяновой, других видных деятелей большевистской партии и государства, всего на конец 1924 г. — 19 личных фондов.

Однако еще в 1922 г. возникла и стала получать свое организационное оформление мысль о необходимости создания специальных Архивов Октябрьской революции. 30 октября 1922 г. коллегия Главархива РСФСР постановила «в связи с 5-летием Октябрьской революции разработать Положение об АОР для представления его в Президиум ВЦИК»^[21]. В мае 1923 г. Архив Октябрьской революции был выведен из состава Госархива РСФСР и стал самостоятельным. В материалах Малого Совнаркома сохранился проект постановления ВЦИК и СНК «Об учреждении архивов Октябрьской революции», подписанный 2 мая заместителем председателя СНК Л.Б.Каменевым^[22].

В соответствии с этим постановлением АОР «учреждался» (т.е. как бы заново организовывался, уже как самостоятельный архив) и «причислялся» к центральным архивным учреждениям РСФСР с непосредственным подчинением Центрархиву РСФСР, который в 1921 г. заменил Главархив.

Согласно «Положению» об АОР, приложенному к постановлению, в его состав входили архивные материалы: 1 — государственных учреждений и организаций, возникших и ликвидированных во время Октябрьской революции; 2 — учреждений, организаций, партий периода Временного правительства; 3 — контрреволюционных правительств, организаций, партий; 4 — архивов действующих госу­дарственных учреждений (по истечении сроков ведомственного хранения). В пунк­те 5 отмечалось, что в соответствии с декретом от 26 июня 1919 г. о хранении и уничтожении архивных дел немедленно передаются в АОР все дела действующих учреждений за 1917–1918 гг. Таким образом, в состав организаций — источников комплектования АОР вошли как российские, так и союзные государственные учреждения, и он, юридически и фактически, стал хранилищем документов по современной истории не только Российской Федерации, но и СССР.

В сущности, это означало ликвидацию и самого Госархива РСФСР, поскольку он лишался главной своей функции — собирания и хранения документов высших органов государственной власти. Фактически государственным архивом РСФСР и СССР с мая 1923 г. стал Архив Октябрьской революции, и в этом отношении он является прямым преемником Госархива РСФСР. Однако формально последний просуществовал до февраля 1925 г., когда коллегией Центрархива было утверждено новое Положение о ЕГАФ, и он был окончательно расформирован.

Проследим в общих чертах дальнейшую судьбу документальных комплексов, составлявших Госархив РСФСР, так как, пережив многочисленные перемещения и побывав в составе различных архивов, существенные части этих комплексов в конце концов объединились в составе ЦГИАМ, а затем оказались в Государственном архиве Российской Федерации, формирование и комплектование которого является предметом нашего исследования.

Документы, собранные в первом отделении, получили новое наименование —«Древлехранилище Московского отделения Центрального исторического архива»^[23] и вместе с дореволюционными документами бывшего Государственного архива Российской империи влились в созданное тогда же Московское отделение Центрального исторического архива РСФСР.

Фонды третьего отделения (Московского историко-революционного архива) были объединены с фондами бывшего МИД России, входившими во второе отде­ление, и образовали Архив революции и внешней политики России XIX–XX вв., получивший отдельное помещение на Б. Серпуховской, д. 15^[24]. Был поставлен вопрос и о передаче в него фондов Ленинградского историко-революционного архива. Значительную роль в этом сыграло ОГПУ.

В письме от 9 декабря 1925 г., адресованном в Центрархив РСФСР, Г.Г.Ягода требовал всю работу с архивами полиции «подчинить и связать с интересами оперативного свойства со стороны Секретного отдела (СО) ОГПУ». Для этого предлагалось перевезти в Москву весь архив Департамента полиции и создать специальный центр, который должен был возглавить сотрудник ОГПУ^[25]. Предложение поддержал руководитель Центрархива РСФСР М.Н.Покровский^[26]. Однако СНК РСФСР 9 января 1926 г. отказал в разрешении на перевод и ассигновании на это средств. В тот же день Покровский в телеграмме опротестовал отказ. 24 февраля 1926 г. СНК РСФСР разрешил Центрархиву РСФСР по согласованию с ОГПУ перевезти архив Департамента полиции из Ленинграда в Москву^[27]. В течение марта – мая 1926 г. все документы Департамента полиции были привезены и размещены в Архиве революции и внешней политики. Часть дел была оставлена в Ленинграде для работы Истпарта и других организаций^[28].

В мае – июне 1926 г. на коллегии Центрархива РСФСР решался вопрос о переводе в Москву документов III Отделения с.е.и.в. канцелярии^[29]. Основным аргументом при этом явилась «органическая связь этого фонда с документами Департамента полиции», разрыв которой может помешать научно-исследователь­ской работе. Учитывалось и то, что часть фонда хранится в Москве с 1919 г. При решении данного вопроса был выделен отдельный пункт: «Просить через Генкина ОГПУ дать указание начальнику Ленинградского ОГПУ т. Мессингу о необходимости содействия в переводе архива III Отделения с.е.и.в. канцелярии в Москву». В октябре 1926 г. было принято решение о переводе из Ленинграда в Москву документов фонда Особого присутствия правительствующего Сената (ОППС)^[30]. 17 марта 1927 г. коллегия Центрархива РСФСР удовлетворила ходатайство секретного отдела ОГПУ о возникшей при разработке документов Департамента полиции необходимости в перевозке из Ленинграда в Москву фондов Штаба отдельного корпуса жандармов. Уголовного отделения 1-го департамента Министерства юстиции. Главного тюремного управления, части фонда Управления дворцового коменданта Министерства Двора^[31]. Таким образом, Архив революции и внешней политики существенно расширил свой состав.

В течение нескольких последующих лет в архив передавались оставшиеся в Ленинграде отдельные дела перевезенных фондов. В ноябре 1929 г. П.Е.Щего­лев сообщал В.В.Максакову о возвращении ряда дел III Отделения с.е.и.в. канцелярии. Так было обнаружено и передано делопроизводство сенаторов М.И.Тру­севича, Н.В.Шульгина^[32]; из Пушкинского Дома Академии наук передали документы графа А.Х.Бенкендорфа^[33]. От секретного отдела ОГПУ поступали отдельные дела, изъятые в свое время для оперативной работы (материалы Департамента полиции, охранных отделений и жандармских управлений за 1884–1917 гг., переписка Департамента полиции по партии «Поалей-Цион» 1904–1905 гг., регистрационные и фотографические карточки охранных отделений и жандармских управлений, документы Комиссии по обеспечению нового строя^[34] и ряд других).

В 1934 г. Архив революции и внешней политики был разделен на два самостоятельных архива — Государственный архив внешней политики и Государственный архив революции, который хранил в то время около 750 тыс. дел^[35].

Еще одна часть документального комплекса, входившая в Госархив РСФСР, — так называемый Новоромановский архив, составлявший часть второго отделения, в 1925 г. был присоединен к АОР. «Новоромановский архив» был создан в 1918 г., чтобы предотвратить утрату документов из бывших царских и великокняжеских архивов^[36]. В него вошли дневники и переписка Николая II и его семьи, документы из Царскосельского, Зимнего, Гатчинского и других дворцов. Эти документы хранились в так называемом «Отделе падения старого режима».

По мнению директора АОР Г.Костомарова, одной из причин передачи группы наиболее ценных фондов дореволюционного периода в этот Архив было его укомплектование, по сравнению с другими центральными архивами, «более крепкими, политически проверенными кадрами»^[37].

Активное пополнение этого комплекса, в том числе документами политиче­ских и общественных деятелей Российской империи, началось после издания декретов ВЦИК и СНК РСФСР от 2 августа и 12 октября 1923 г. В соответствии с ними, передаче архивным органам подлежали «...архивные материалы семьи Романовых (бывшей царской фамилии), а также лиц, занимавших за время последних царствований и в период Временного правительства высшие государственные должности или находившихся в близких отношениях ко двору или к отдельным лицам бывшей царской фамилии...»^[38].

Опираясь на эти декреты, коллегия Центрархива 27 мая 1926 г. приняла реше­ние о перемещении из Ленинграда в Москву ряда личных архивов^[39]. За 1926–1928 гг. «Отдел падения старого режима» систематически пополнялся документами из Ленинграда. Были переданы материалы Александра III, Николая II, императрицы Марии Федоровны, великих князей Владимира Александровича, Андрея Владимировича, Константина Константиновича, великой княгини Ольги Александровны, 32 письма на имя Николая II и его семьи, материалы о заграничных капиталах, принадлежавших императрице Александре Федоровне; из Свердлов­ска поступили продовольственные карточки, выданные Николаю II Тобольским городским продовольственным комитетом, письмо великой княжны Марии Николаевны к сестре в Тобольск от 27 июня 1918 г.; был также передан косяк двери дома Ипатьева с автографом Николая II^[40]. По устным легендам этот кусок дерева с автографом был утрачен при эвакуации архива во время войны.

Если передача документов царской фамилии внутри архивной системы проходила довольно гладко (архивы, как правило, подчинялись решениям своего руководства), то с музеями дело обстояло сложнее, поскольку они не всегда стремились выполнять декреты 1923 г. Решение коллегии Центрархива от 25 ок­тября 1928 г. (п. 1) признало необходимым привлечь к ответственности заведующего Музеем города в Ленинграде Ильина за сокрытие архивов Романовых: материал был передан в Прокуратуру^[41].

Скандальный характер носило выявление и передача документов из Рукописного отдела БАН в Ленинграде. Особая Комиссия из Москвы в конце 1929 г., проверяя состав документов отдела, отмечала, что часть из них имеет политическое значение и умышленно скрывается от «общественности». Речь шла об архиве В.Ф.Джунковского (дневники великого князя Константина Константиновича, тексты отречений от престола Николая II и великого князя Михаила Александровича, отдельные документы Департамента полиции)^[42]. Нужно ли говорить, насколько подобные обвинения были далеки от истины, но именно они послужили толчком к фабрикации так называемого «академического дела» и к расправе с выдающимися отечественными историками.

В декабре 1929 г. архив В.Ф.Джунковского поступил в Москву и был присоединен к фондам «Отдела падения старого режима» АОР, причем препроводительные документы к передаче были составлены ленинградскими органами ОГПУ^[43]. В 1930 г. из Архива Академии наук поступил фонд А.Ф.Кони, но часть документов историко-литературного характера осталась в хранилищах Пушкинского Дома^[44]. Поступили в архив и дневники великого князя Константина Константиновича.

В декабре 1929 г. «Отдел падения старого режима» в АОР был упразднен и все фонды переданы вновь образованному Особому отделу Центрального исторического архива РСФСР^[45]. 14 февраля 1930 г. коллегия Центрархива РСФСР утвердила Положение об этой структуре. Особый отдел входил в состав Московского отделения ЦИА РСФСР на правах центрального архивохранилища. Временно его разместили в помещении «Древлехранилища» этого архива. В Особый отдел были включены и документы бывшего Государственного архива Российской империи, хранившиеся в «Древлехранилище». Несмотря на статус самостоятельного центрального архивохранилища, заведующим Особым отделом назначался заведующий «Древлехранилищем» ^[46]. 18 сентября 1931 г. оно было переименовано в ГАФКЭ. В 1934 г. документы Особого отдела вошли в состав этого архива^[47].

В марте 1941 г. постановлением Совнаркома СССР была утверждена новая сеть государственных архивов СССР. Государственные архивы революции и внешней политики, с 1934 г. существовавшие раздельно, вновь были объединены в один архив, названный Государственным историческим архивом в г. Москве. При утверждении Положения о новом архиве был уточнен его профиль и к нему был присоединен хранившийся в ГАФКЭ (который получил новое название — ЦГАДА) комплекс фондов и коллекций документов членов императорской фамилии, ее окружения, а также Зимнего, Царскосельского и других царских и великокняжеских дворцов, документов государственных и общественных деятелей, архивов политических партий, общественных организаций и союзов за период XIX – начало XX в.^[48]

Основная часть этих документов была передана из ЦГАДА в мае – июне 1941 г., перед войной. Акты фиксируют передачу не только дел, но и россыпи документов, причем в значительном количестве. Например, при передаче фонда императора Николая II отмечено наличие 3456 листов и 218 кг россыпи, в фонде великого князя Константина Константиновича — 2983 листов и 20 кг россыпи^[49]. Передача документов из ЦГАДА продолжалась и после войны, причем наличие россыпи отмечено почти в каждом акте. В феврале 1947 г. из ЦГАДА был передан фонд «Следственной комиссии и Верховного уголовного суда по делу декабристов». В ноябре 1949 г. из ЦГАЛИ поступил фонд «Собрание документов о декабристах», полученный архивом в 1941 г. из Государственного литературного музея^[50].

Наличие большого количества россыпи и дополнительных поступлений отдельных документов сделали необходимым провести формирование, описание, систематизацию дел и составление новых описей к этим фондам, на основе описей был составлен предметно-тематический каталог.

В послевоенное время в архиве начал складываться профессионально подготовленный научный коллектив, состоявший из выпускников МГИАИ, исторических факультетов университетов и педагогических институтов. Это позволило разработать единую методику и квалифицированно провести такую сложную и трудоемкую работу.

Существенное организационное изменение в составе документов ЦГИАМ произошло, когда в соответствии с постановлением СНК СССР от 3 декабря 1945 г.^[51] из него были переданы Архивному управлению МИД СССР все фонды внешнеполитических учреждений (кроме Посольского приказа, оставшегося в ЦГАДА). Внутриполитическая и внешнеполитическая части архива существовали обособленно, поэтому реорганизация никак не повлияла на состав комплекса документов по истории общественного и революционного движения в России XIX – начала XX в. Далее вплоть до 1961 г. серьезных изменений в положении ЦГИАМ не было.

После такого необходимого отступления вернемся к истории АОР. В 1925 г. из него выделился как самостоятельный Архив Красной армии. В 1926 г. на базе иллюстративного отдела АОР был создан Центральный кинофотоархив.

Несмотря на эти потери, наиболее важной задачей, которая стояла перед АОР после реорганизации 1925 г., было планомерное комплектование документами советских учреждений. Ее решению во многом способствовали декрет ВЦИК от 22 февраля 1925 г. «О приведении в порядок и сдаче в единый Государственный архивный фонд архивных материалов за 1917–1921 гг.^[52], декрет СНК РСФСР от 13 марта 1926 г. о сдаче архивов национализированных и муниципализированных промышленных, кредитных и торговых учреждений и предприятий, архивов всех учреждений Временного правительства, дворцов, членов бывшей царской фамилии и других архивов и циркуляр Центрархива от 16 апреля 1926 г. «О сдаче Центрархиву архивных материалов 1917–1921 гг.^[53] В 1926–1929 гг. резко возросло количество поступлений в АОР из ведомственных архивов.

К концу 20-х годов в АОР уже были сконцентрированы следующие важнейшие фонды: ЦК РКП(б) за 1917–1921 гг., Петроградского, Московского, местных ревкомов, фонды ВЦИК, СНК, Наркоматов внутренних дел, продовольствия, национальностей, здравоохранения, просвещения. Верховного суда, Центрсоюза и других учреждений — трестов, синдикатов, банков, акционерных обществ, редакций и издательств, фонда Временного правительства, Учредительного собрания, за февраль – октябрь 1917 г., фонды правительств Областной Сибир­ской Думы, Временного Сибирского правительства (Директории), Российского правительства (Колчака); Совета Министров, отдельных министерств, войсковых соединений Всевеликого Войска Донского (Краснова), Правительства вооруженных сил Юга России (Деникина), Временного Правительства Северной области (Чайковского-Миллера) и др. Однако так поступали не все ведомственные архивы. В отчете АОР за 1926 г., в специальном разделе, посвященном работе с текущими архивами учреждений, отмечалось, что «не достаточно нормальные отношения существуют с ВСНХ и НКИД», а «с НКВД надо усилить вопрос о сдаче нам материалов по 20-е годы включительно»^[54].

Между тем, ряд центральных и местных государственных архивов передал в АОР документы. Так, из органов ОГПУ в 20-е годы поступили документы белогвардейских правительств и даже некоторых участников белого движения (напри­мер, в конце 20-х годов — документы А.В.Пешехонова и П.И.Пальчинского)^[55]. К хранению же в АОР документов самого ОГПУ его руководство не было склонно. Более того, на запрос АОР о разрешении хранить документы ВЧК, обнаруженные среди материалов, эвакуированных с Украины, из спецархива ОГПУ последовал решительный отказ^[56]. Из партийных же архивов (Истпарта и его местных отделений) материалы в 20-е годы передавались в АОР систематически.

Особое место в комплектовании фондов АОР занимали печатные издания. В августе 1922 г. коллегия Главархива решила ходатайствовать о предоставлении АОР одного экземпляра всех выходящих в свет в РСФСР изданий. И хотя решение об обязательном экземпляре для АОР не было принято, книги и периодика все же поступали в таком объеме, что в 1923 г. библиотека АОР стала самостоятельным отделом архива. Многие печатные издания, даже эмигрантские, библиотека АОР получала по книгообмену.

С 1927 г., в соответствии с циркуляром Центрархива, местные архивы начали содействовать АОР в собирании газет за первые 10 лет советской власти. Из разных учреждений поступали и большие массивы литературы. Так, Разведупр передал архиву два грузовика неразобранных иностранных и эмигрантских газет, Истпарт — 10 пудов книг заграничных изданий^[57].

В 1928 г. в АОР хранился 3001 фонд, содержавший 1121 554 дел и свыше 51 тыс. кг неразобранных документов^[58].

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 10 апреля 1929 г. при ЦИК было образовано Центральное архивное управление СССР для «общего направления и объединения деятельности архивных управлений союзных республик»^[59]. В его ведение постепенно перешли центральные государственные архивы РСФСР. Но несмотря на то, что АОР по своему статусу практически был общесоюзным, он передан в союзное ведение только в 1938 г. после официального слияния Центрархива СССР с Центрархивом РСФСР и передачи первому руководства архивным делом и всеми государственными архивами РСФСР. Определение «Центральный» в названии архива утверждается только в 1931 г.

В первые годы работы АОР в нем оказалось значительное количество документов, не относящихся к его профилю. Постепенно их передавали в другие архивы. Передача началась еще в начале 20-х годов. Так, в 1921–1922 гг. на Украину были отправлены фонды партийных организаций и эвакуированных советских учреждений за 1918–1919 гг., правительства гетмана Скоропадского; в Белоруссию были переданы дела Белорусского комиссариата. Но основная передача происходила в конце 20-х – середине 30-х годов.

В 1933 г. из ЦАОР в ЦВИА были переданы документы общественных организаций периода первой мировой войны (1914–1918): Всероссийского земского союза; Союза городов. Центрального военно-промышленного комитета и др.

В Центральный архив народного хозяйства в Ленинграде были отправлены фонды Общества фабрикантов и заводчиков, Совета съездов промышленности и торговли и т.п.

Но особенно сложная история была с поступлением в АОР и изъятием из него партийной документации. Сначала, в соответствии со своим положением, архив комплектовался документами политических партий, в том числе и РКП(б). Начиная с 1921 г. в архив начали поступать партийные документы — впрочем, довольно непоследовательно. Были приняты материалы X съезда РКП(б); часть общего архива секретариата ЦК РКП(б); материалы одной только немецкой секции ЦК РКП(б) и т.п.

В декабре 1925 г., стремясь сконцентрировать партийные архивы в одном месте, коллегия Центрархива принимает решение изъять из всех архивов советских учреждений материалы, касающиеся деятельности РКП(б), и запретить доступ к ним в читальном зале без разрешения ЦК партии^[60]. Особой задачей АОР были выявление и постепенная передача в Институт В.И.Ленина (потом ИМЭЛ) мате­риалов, относящихся к жизни и деятельности Ленина. Постановление о передаче их из всех государственных архивов было принято еще XIII съездом РКП(б) в мае 1924 г., но реализация его продолжалась в АОР около 60 лет, активизируясь накануне ленинских юбилейных дат. Понятно, в какой степени нарушалась при этом цельность фондов, из которых изымались документы, тем более, что копии вместо изъятых из фонда подлинников оставляли далеко не всегда.

К 1929 г. дело изменилось коренным образом. Центральным хранилищем партийных документов становится Институт В.И.Ленина, в который на основании решения коллегии Центрархива в феврале – марте 1929 г. из АОР передаются все материалы упраздненного при этом отдела документов по истории ВКП(б)^[61]. В дальнейшем передавались соответствующие материалы, обнаруживавшиеся при разборке и упорядочении архивов — что естественно. Однако не раз поднимался вопрос о передаче тех или иных дел и даже отдельных документов из фондов, хранящихся в АОР.

Практика изъятия отдельных документов из фондов была, конечно, связана не с только с этим. Начиная с середины 20-х годов все большее значение приобретало засекречивание документов, для которого систематически издавались особые инструкции (принципы выделения материалов, режим их хранения и использования). Изъятые из фондов документы передавались внутри АОР на секретное хранение.

Кульминацией этой деятельности явился циркуляр ГАУ НКВД СССР от 31 июля 1939 г., первый пункт которого гласил: «Подлинные приказы, циркуляры, распоряжения, положения, правила, инструкции, представленные в вышестоящие органы, протоколы заседаний, отчеты, доклады и другую служебную переписку, подписанную врагами народа, независимо от того, отменены они или нет последующими приказами и распоряжениями, хранить в секретном порядке». Неосуществимость этого предписания через несколько месяцев стала ясна даже его авторам и последовало дополнение, снимавшее это требование о фактическом изъятии целых массивов документов. Их разрешалось опять хранить «в общем порядке»^[62].

В 1935 г. с появлением нового положения об архиве профиль ЦАОР как центрального хранилища документальных источников высших органов государственной власти и управления советского периода окончательно определился. К этому кругу были отнесены документы ЦИК и СНК СССР, наркоматов СССР, ВЦИК и СНК РСФСР, наркоматов РСФСР, Прокуратуры и Верховного суда СССР и РСФСР, а также другие фонды, имеющие общегосударственное значение. Кроме этого в архиве продолжали храниться фонды Временного правительства и контрреволюционных правительств периода гражданской войны и иностранной интервенции^[63]. Еще с 20-х годов объем ежегодных поступлений документов (около 80 т в год) обострил проблему их размещения. В дальнейшем положение усугубилось тем, что в связи с расчисткой площадки для строительства библиотеки им. В.И.Ленина, АОР в феврале 1931 г. был срочно перемещен в совершенно не приспособленное для хранения документов здание ГУМа на Красной площади. На заседании секретариата ЦИК СССР было принято решение приступить в 1930–1931 гг. к строительству нового здания для архивов Октябрьской революции и Красной Армии.

Однако реализовать это решение было не так легко. Сначала М.Н.Покров­скому, а потом В.В.Максакову пришлось обращаться в ЦК ВКП(б). Только в один 1932 г. было принято четыре постановления Президиума ВЦИК об ускорении темпов строительства и отнесении его к числу ударных строек. В том же году работала созданная постановлением Президиума ВЦИК комиссия «по разработке указаний по архитектурному оформлению строящегося здания архивов Октябрьской революции и Красной армии»; членами комиссии были такие архитектурные авторитеты, как А.В.Щусев и Б.М.Иофан^[64]. В 1934 г. была введена в строй первая очередь здания.

В 1938 г. произошла новая реорганизация управления архивным делом: сеть государственных архивов передавалась НКВД СССР. ЦАУ СССР преобразовано в Главное архивное управление (ГАУ) НКВД СССР.

В соответствии с этим ЦАОР, как и другие центральные архивы РСФСР, перешел в ведение ГАУ НКВД СССР и был переименован в Центральный государственный архив Октябрьской революции. Архивное дело в СССР было достаточно «политизировано» и до перехода архивов в систему НКВД. Это было лишь логическим завершением давно идущего процесса. Архивное руководство уже с середины 20-х годов неуклонно занималось «усилением политической бдительности», «борьбой с врагами народа», систематически перетряхивая кадры архивистов, пополняя их по единственному критерию — членству в партии. В решении же вопросов комплектования фондов и порядка доступа к документам архив­ная администрация всегда тесно сотрудничала с органами ОГПУ – НКВД. Иногда это сотрудничество обретало прямую организационную форму: в Положении 1935 г. о секретной части ЦАОР определено, что заведующий секретной частью «подчиняется непосредственно директору ЦАОР и спец. отделу НКВД СССР»^[65]. С 1938 г. архивы стали уже формально частью системы политического сыска в стране. Главное архивное управление заняло в ней свое место в одном ряду с Главным управлением лагерей, а архивы на четверть века оказались упрятанными в свой «архивный ГУЛАГ».

Пожалуй, кое в чем переход в НКВД принес пользу архивам — была прекращена (или, если точнее сказать, резко сокращена) пресловутая «макулатур­ная кампания», которая нанесла непоправимый вред комплектованию архивов, в том числе и ЦГАОР. Вместе с тем переход во всесильную систему НКВД, обладавшую приоритетом на денежные средства и материальные ресурсы, помог архивной службе в решении практических вопросов обеспечения своей деятельности, в частности, в строительстве новых помещений. Легче стало и контролировать работу ведомственных архивов, когда методические документы утверждались приказами НКВД.

Произошедшие изменения в системе архивных органов и архивных учреждений были закреплены Положением о Государственном архивном фонде Союза ССР и сети центральных государственных архивов СССР, утвержденным в 1941 г. ЦГАОР был переименован в Центральный государственных архив Октябрьской революции и социалистического строительства, что закрепляло за ним функции государственного архива. К началу 40-х годов в ЦГАОР была в основном завершена концентрация документов ведущих наркоматов и ведомств за 1917–1925 гг. Основную их массу составляли документы российских учреждений, так как большая часть союзных еще находились на ведомственном хранении.

Совместное хранение всех основных документальных источников по истории государства после 1917 г. позволяло сосредоточить в ЦГАОР квалифицированных специалистов, избежать распыления опытных кадров и получить экономию материальных средств. К тому же, в построении государственного аппарата СССР широко использовался опыт государственного строительства Российской Федерации, и в 1923–1924 гг., однородные союзные и российские учреждения часто имели общее делопроизводство, поэтому исторически сложившиеся комплексы документов наиболее эффективно можно было использовать именно в объединенном виде, тем более, что большую часть их продолжали составлять фонды республиканского происхождения.

Но, с другой стороны, с 1938 по 1957 г. РСФСР оставалась единственной союзной республикой, не имевшей своего центрального республиканского архива. Фонды по истории России сосредоточивались в союзных архивах.

С утверждением Положения о ГАФ СССР понятие «Государственный архивный фонд РСФСР» в нормативной документации перестало существовать. Попытка создания Центрального государственного архива РСФСР была предпринята в 1943 г., когда началось возвращение эвакуированных архивных фондов. План создания такого архива был одобрен Научным советом Управления государственных архивов НКВД СССР, но не реализован.

Война внесла значительные изменения в работу архива. Основной задачей стала эвакуация части документов архива, организация их размещения и охраны. Документы архива хранились в Молотове (Перми) (600 тыс. дел), Чкалове (720 тыс. дел), Барнауле (132 тыс. дел). Часть дел, размещенных первоначально в Молотове, была эвакуирована в Саратов, где находилась до 1942 г. В числе эвакуированных материалов было около 60 тыс. экземпляров печатных изданий, из них 1274 экземпляра белогвардейских. В эвакуации архив продолжал функционировать, несмотря на тяжесть в условиях временного размещения документов. К 1 декабря 1944 г. в Москву были возвращены все эвакуированные фонды (44 вагона, 3172 фонда, 1 540 939 ед. хр.)^[66].

С 1942 г. архив стал заниматься сбором документов Великой Отечественной войны. Для этого был создан специальный отдел^[67]. Этим отделом были собраны десятки тысяч документов о зверствах, разрушениях и разграблении имущества немецкими оккупантами, о борьбе фашистских войск с партизанами. Кроме того, здесь хранилось значительное количество печатных источников, главным образом о разрушениях и насилиях фашистов в захваченных районах, фотографий, фашистских листовок, писем и др.

Документы поступали в архив как из ГАУ НКВД СССР, так и непосредственно из областных архивов территорий, оккупированных немецко-фашист­скими войсками и пострадавших в ходе военных действий. Документы, собранные и другими архивными учреждениями, послужили важнейшим источником для деятельности созданной в 1942 г. Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (ЧГК). Они дали большой фактический материал, который был использован на Нюрнбергском процессе.

Документы ЧГК, Нюрнбергского и Токийского процессов над главными военными преступниками также вскоре поступили на хранение в ЦГАОР.

Несмотря на все трудности, ЦГАОР за годы войны принял на государственное хранение около 350 тыс. дел, в том числе Междуведомственной комиссии при Президиуме ВЦИК, Секретариата Президиума ВЦИК, Верховного Совета РСФСР, СНК СССР, ликвидированных учреждений Республики Немцев Поволжья (85 тыс. дел), секретариата Н.К.Крупской^[68].

Война нанесла огромный ущерб архивным фондам, находившимся на ведомственном хранении. Значительное количество документов за довоенные и военные годы было уничтожено, погибло во время эвакуации министерств и ведомств из Москвы. Это прослеживается по большинству фондов, принятых в архив в более поздние годы.

В 1946 г. в Москву были доставлены фонды Русского заграничного исторического архива (РЗИА), основанного в Праге русскими эмигрантами в 1923 г. и переданного правительством Чехословакии в дар АН СССР. В действительности материалы РЗИА сразу были привезены в ЦГАОР, где использование их было легче контролировать. Значительная часть этих материалов была собрана эмигрантскими организациями, действовавшими в период гражданской войны на территории России, а затем в зарубежных странах.

В постановлении Президиума АН СССР по этому поводу специально оговаривалось, что «РЗИА должен быть сохранен в том виде, в каком он образовался в Праге, не допуская передачи архивных фондов или отдельных коллекций в другие госархивы или другие научные учреждения». Однако и это оказалось пус­тым звуком. Как только фонды РЗИА поступили в ЦГАОР, сразу начался процесс их дробления и передачи в другие архивы. В первую очередь были выявлены и переданы в ЦПА ИМЛ все документы, связанные с деятельностью Сталина^[69]. В 1946–1965 гг. по решению ГАУ из РЗИА передавали большие документальные комплексы в ЦГАСА, ЦГАЛИ, ЦГВИА, Архив МИД, на Украину и в Белоруссию; в г. Новочеркасск, в Донской казачий музей были переданы 1040 экспонатов музея по истории войска Донского, полученных в составе документов РЗИА. В результате документы РЗИА были распылены более чем по 20 архивам, в ГА РФ осталось только 98 тыс. дел из поступивших 350 тыс. дел и 250 кг россыпи.

После войны возобновилось и расширилось комплектование архива документами ведомств союзного и республиканского значения, круг которых был определен в 1946 г. Принятый тогда первый пятилетний план комплектования архива на 1946–1950 гг. предусматривал прием около 3 млн дел от 75 учреждений и организаций, что превышало объем уже хранившихся в архиве дел (немногим более 2 млн)^[70]. Фактически было принято гораздо меньше документов — главным образом, из-за неготовности в ведомственных архивах к их сдаче. Количество поступлений колебалось в зависимости от этого в разные годы: так, в 1947 г. было принято всего 26 тыс. дел СНК СССР, в 1951 г. — 100 тыс. дел. В 1955 г., т.е. в конце уже следующей пятилетки, поступило 439 083 дела, но это была лишь половина запланированного количества. В основном же в 50-е годы поступало от 5 тыс. до 10 тыс. дел в год. Случалась даже передача россыпи. Так, в 1952 г. ЦГИАЛ передал в ЦГАОР 760 кг россыпи документов Временного правительства.

В то же время ЦГАОР передавал в другие хранилища «непрофильные» материалы: в Саратовский областной архив — документы учреждений Республики Немцев Поволжья, в Архив МИД — фонды германского посольства и консульства в Москве, в Центральный партийный архив — фонды Коммунистического университета трудящихся Востока, Коммунистического университета национальных меньшинств Запада и т.п.

В 1957 г. на архив обрушился «поток» материалов. В соответствии с Законом «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством СССР» от 10 мая 1957 г. произошла реорганизация органов управления экономикой страны и были ликвидированы 24 союзных министерства и ведомства (машиностроения, продовольственных товаров, лесной и элект­рической промышленности и др.). Их документы (в значительной части неупорядоченные) — около 3 млн дел — поступили на хранение в ЦГАОР^[71].

К началу 1958 г. в архиве хранилось 5498 фондов, насчитывавших 5 851 958 ед. хр. за 1917–1956 гг. Таким образом, за 10 лет объем материалов архива вырос более чем в 2,5 раза. Столь же интенсивной была работа архива во всех направлениях, особенно в отношении обработки фондов, объем которой (диктовавшийся, в частности, большим количеством россыпи), с позиций сегодняшнего дня, просто поражает: в 1949 г. — 150 тыс., 1951 — около 100 тыс., 1952 — 111 тыс.

В 1960 г. ликвидируется МВД СССР, а его функции передаются республиканским министерствам. Главное архивное управление было преобразовано в ГАУ при Совете Министров СССР. В этом же году ЦГАОР принимает около 55 тыс. дел из НКВД – МВД СССР и РСФСР и подведомственных им организаций (по 1960 г. включительно). Документы этого ведомства поступили на государственное хранение впервые.

В 60-е годы развиваются и укрепляются связи с архивными учреждениями зарубежных стран. Архив начал пополняться копиями документов, выявленных отечественными архивистами и историками во время зарубежных командировок. Создана коллекция микрофотокопий документов по истории России и СССР, хранящихся в зарубежных архивах. В коллекцию вошли поступления из 26 стран в объеме 1,3 млн кадров. Пополнение этой коллекции продолжается и в настоящее время.

В 1994 г. архив принял микрофотокопии документов по истории России из Гуверовского института войны, революции и мира в объеме 776 картонов.

Переход архивной системы в непосредственное подчинение Совета Министров СССР повлек за собой разработку нового положения о Государственном архивном фонде и очередное изменение системы центральных государственных архивов.

При обсуждении в 1961 г. новой сети центральных государственных архивов СССР рассматривалось несколько вариантов реорганизации ЦГАОР. По одному из них предполагалось сузить его рамки до архива, хранящего документы по истории революции и высших органов государственной власти и государственного управления, органов государственной безопасности, контроля, юстиции, суда, прокуратуры; фонды промышленности передать в новый Центральный государственный архив народного хозяйства, а фонды учреждений социально-куль­турной сферы — в ЦГАЛИ, преобразовав его в Центральный государственный архив культуры и быта СССР^[72].

По другому варианту, к ЦГАНХ предлагалось присоединить и фонды учреждений социально-культурной сферы, назвав его Центральным государственным архивом народного хозяйства, культуры и быта^[73]. Во всех вариантах предлагалось упразднить ЦГИАМ с передачей одной части его фондов, содержащих сведения о революционном движении, в ЦГАОР, а другой — в ЦГИАЛ. Существовал вариант разделения фондов ЦГИАМ между Историческим архивом в Ленинграде и ЦГАДА, именно этот вариант был изложен в заключении отдела комплектования ГАУ при СМ СССР и в предложениях, направленных в Правительство.

Руководство ЦГАОР возражало против разделения фондов архива, нарушавшего, по его мнению, взаимосвязь целостного комплекса документов органов государственной власти и управления, органов планирования и органов управления экономикой, осуществлявших выполнение государственных планов^[74]. Отмечалась «искусственность» данного решения, принимавшегося без серьезного научно-методического изучения обоснования раздела фондов ЦГАОР.

Единственным документом, на основании которого было принято столь ответственное решение, разделившее реально существовавший Государственный архив страны на две части, стала краткая справка (на 7 страницах) «О целесообразности некоторых изменений в сети центральных государственных, архивов СССР и уточнении их профилей», датированная 9 апреля 1960 г. и подписанная начальником организационно-методического отдела ГАУ при СМ СССР С.Т.Пле­шаковым^[75]. Отметим при этом, что справка была подготовлена в ГАУ в апреле 1960 г., предложения в Правительство направлены в декабре 1960 г., а возражения ЦГАОР на эту справку датированы январем 1961 г.; последняя дата стоит под заключением отдела комплектования ГАУ, подтверждающем это решение. Библиотеки ЦГАОР и ЦГИАМ были оставлены в ЦГАОР. Приходится констатировать, что комплекс фондов высших органов государственной власти и управления был разорван, так как такие ведомства, как Госплан, ЦСУ, Минфин и другие несомненно носили межотраслевой характер и по своему содержанию были тесно связаны с фондами ВЦИК, ЦИК СССР, Верховного Совета, СНК — Совета Министров СССР.

Постановлением Совета Министров СССР от 28 июля 1961 г. № 669 были образованы Центральный государственный архив Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (ЦГАОР СССР) и Центральный государственный архив народного хозяйства СССР (ЦГАНХ СССР). Приказом Главархива СССР от 14 декабря 1961 г. № 205 было объявлено об упразднении Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства СССР и Центрального государственного исторического архива СССР в г. Москве^[76].

Из ЦГАОР в ЦГАНХ СССР были переданы фонды ВСНХ, ГОЭЛРО, Госплана, Наркомторга, Колхозцентра, министерств финансов, связи, морского флота СССР и других союзных ведомств экономического профиля. Социально-культурный комплекс документов остался на хранении в ЦГАОР. Министерство культуры СССР было сохранено в списках источников комплектования ЦГАОР СССР с пометкой о передаче творческих материалов в ЦГАЛИ, вскоре было принято решение об отнесении министерства к источникам комплектования ЦГАЛИ.

Ликвидированный ЦГИАМ в полном составе был присоединен к ЦГАОР СССР, и таким образом архив получил значительную часть материалов, составлявших в 1920-е годы Госархив РСФСР.

В ЦГАОР были определены в качестве непрофильных свыше 500 фондов. Наибольшее количество документов предполагалось передать в ЦГА РСФСР, созданный в 1957 г. Ряд малообъемных фондов белогвардейских учреждений и местных советских учреждений, действовавших в годы гражданской войны, был отнесен к профилю республиканских (АССР), краевых, областных архивов, архивных учреждений других союзных республик. Часть фондов планировалось передать в другие центральные государственные архивы. Например, фонды дальневосточных правительств и их учреждений времен гражданской войны были отнесены к профилю ЦГА РСФСР Дальнего Востока. Ряд фондов научно-иссле­довательских институтов и личных фондов был отнесен к профилю ЦГАЛИ.

В последующие годы работа по передаче непрофильных фондов была проведена, к счастью, в меньших, чем планировалось, объемах. Принять фонды ликвидированных в соответствии с Законом СССР от 10 мая 1957 г. российских министерств ЦГАОР уже был не в состоянии.

В этих условиях Совет Министров РСФСР 3 августа 1957 г. принял постановление «О мероприятиях по обеспечению сохранности и использованию материалов министерств и ведомств РСФСР», которым был организован Центральный государственный архив РСФСР. Создание ЦГА РСФСР в 1957 г. было связано прежде всего с потребностью практически решить проблему сохранности и использования документов упраздненных промышленных министерств и ведомств РСФСР. Первым начальником ЦГА РСФСР был назначен майор А.Н.Гаврилов.

В 1957 г. ЦГА РСФСР принял от десяти ликвидированных республиканских министерств и их учреждений 371 тыс. дел, 208 тыс. которых считались делами временного срока хранения.

По временному положению о ЦГА РСФСР 1957 г. архив должен был собирать и хранить документы, образовавшиеся на территории Российской Федерации с 1923 г. в процессе деятельности высших органов государственной власти и государственного управления, органов суда и прокуратуры, государственных, общественных и кооперативных учреждений, организаций и предприятий республиканского значения, научных, учебных, культурных и технических учреждений, организаций и предприятий республиканского значения, а также государственных и общественных деятелей республики, деятелей науки и техники^[77]. Вопрос о включении в состав ЦГА РСФСР документов, образовавшихся до 1923 г., должен был решаться в каждом отдельном случае ГАУ МВД СССР^[78].

Таким образом, ЦГА РСФСР, в отличие от аналогичных архивов других республик СССР, создавался только как архив советского периода с момента образования союзного государства.

Документы ЦГА РСФСР в тот момент размещались в 14 хранилищах (в большинстве случаев полуподвальных) архивов бывших министерств и ведомств в разных районах Москвы. Основная часть документов находилась в неупорядоченном состоянии, и до 50–60% их вообще не подлежали государственному хранению^[79].

В 1957–1958 гг. ЦГА РСФСР занимался упорядочением принятых документов и созданием условий для обеспечения их сохранности и использования. Только в 1959 г. архив смог приступить к комплектованию документами, находившимися на ведомственном хранении, с тем, чтобы создать полноценную источниковую базу для изучения истории Российской Федерации.

В конце 50-х — первой половине 60-х годов в кругах архивистов и историков, на страницах периодической печати, на совещаниях и семинарах велась оживленная дискуссия о профиле ЦГА РСФСР, составе фондов, которыми он должен комплектоваться, их хронологических границах. В 1965 г. была создана междуведомственная комиссия, которая попыталась выработать конкретные принципы деления фондов между ЦГА РСФСР и ЦГАОР, ЦГАНХ, ЦГАЛИ СССР. Универсальных критериев выработать так и не удалось. Решения принимались по отдельным фондам и комплексам документов. Каждая из сторон «тянула одеяло на себя». В результате, часть фондов российских учреждений было предложено передать в ЦГА РСФСР из союзных архивов с 1917 г., часть — с 1923, 1924 или более поздних годов^[80].

Несмотря на попытки комиссии аргументировать отнесение тех или иных фондов, либо частей фондов к союзному или республиканскому (РСФСР) уровню, ее решения были явно непоследовательными. Например, фонды наркоматов земледелия, труда, юстиции, просвещения, здравоохранения РСФСР было решено передать в российский архив с момента их образования (1917–1918), а СНК РСФСР — с 1924 г., Госплана РСФСР — с 1925 г., Минфина РСФСР — с 1927 г.

Фонды ВЦИК, НКВД РСФСР — оставить в ЦГАОР за весь период их сущест­вования. В союзных архивах сохранялись документы ВСНХ РСФСР, Верховного суда РСФСР — за 1922–1944 гг., Госарбитража РСФСР — за 1931–1941 гг.

Этими решениями изначально закладывалась определенная неполнота комплекса документов по истории Российской Федерации, подлежащего концентрации в ЦГА РСФСР.

Основной объем документов в ЦГА РСФСР поступил именно из ЦГАОР. В 1965–1971 гг. архиву было передано более 230 тыс. дел российских министерств, ведомств, организаций и учреждений. Разделение ЦГАОР совпало с переломным моментом в методике и практике комплектования. Теперь для комплектования прежде всего выделялись группы учреждений, от которых документы принимались в госархивы, работа с этими источниками комплектования поручалась госархивам, обязанностью экспертно-поверочной комиссии (ЭПК) становилось утверждение описей дел постоянного хранения, а не отборочных списков на их уничтожение, как ранее. Для подготовки передачи документов на госхранение создавались хозрасчетные отделы, работавшие в них специалисты проводили экспертизу и упорядочение документов в соответствии с требованиями госархивов, принимавших документы на хранение. В результате в отношениях с ведомствами более целенаправленно, чем прежде, внедрялась идея преемственности между государственным и ведомственным архивами. Влияние государст­венного архива, начинает распространяться на организацию документов в делопроизводстве. Учреждения, сдающие документы в ЦГАОР, обязаны были согласовывать с архивами номенклатуры дел, которые рассматривались на ЭПК и имели официальный гриф согласования. Этим почти полностью был исключен случайный прием фондов.

В 1966–1970 гг. в ЦГАОР было принято свыше 356 тыс. дел. Среди них были такие важнейшие фонды, как Верховный Совет СССР, Совет Министров СССР (до 1950 г). Прокуратура СССР. Впервые на госхранение поступил основной комплекс документов союзных учреждений печати, цензуры, радио и телевидения, по связи с религиозными культами, юстиции, также Верховного суда СССР и ряда общественных организаций.

С середины 60-х годов серьезной проблемой формирования ЦГАОР СССР стало прекращение передачи на государственное хранение документов Совета Министров СССР. Не нужно объяснять, какой ущерб цельности всего комплекса документов высших органов государственной власти наносило изъятие из научного оборота документов фонда такого уровня. Официальных объяснений по поводу этого архив не получал, хотя было общеизвестно, что за пределами Москвы правительство построило оборудованное архивохранилище и материалы вывозит туда. Двусмысленное положение архива в подобных ситуациях было обычным явлением; до 1991 г. Совет Министров СССР открывал список источников комплектования ЦГАОР, хотя более 25 лет не передавал документы на государственное хранение. Не откликалось правительство и на предложения о продлении срока ведомственного хранения. Длительное время лишь числился в списке источников комплектования Комитет государственной безопасности СССР. И только в приложении к Положению о Государственном архивном фонде СССР, утвержденном постановлением Совета Министров СССР от 4 апреля 1980 г., среди ведомств, имеющих право постоянного хранения документов, он был назван. В том же году Комиссия Комитета изъяла из фондов ЦГАОР СССР документы, отражающие его деятельность, что систематически продолжалось и дальше.

Важное значение для формирования государственного архивного фонда имело поступление документов Госкомтруда СССР за 1955–1960 гг., Юридической комиссии при СМ СССР за 1956–1970 гг., Государственного комитета по культурным связям с зарубежными странами за 1956–1968 гг., Комиссии СССР по делам ЮНЕСКО за 1956–1966 гг., других фондов.

В начале 70-х годов в Научную библиотеку центральных государственных архивов при Главном архивном управлении была передана ценнейшая библиотека ЦГАОР, активно комплектовавшаяся в 20-е и 30-е годы, и содержавшая в числе других изданий много белогвардейской и белоэмигрантской литературы.

Таким образом, через 10 лет была осуществлена идея руководства Главного архивного управления об объединении библиотек архивов, расположенных на Б. Пироговской, 17. К сожалению, при объединении библиотек ЦГАОР и ЦГАСА (ЦГАДА удалось доказать уникальность своей библиотеки) им был нанесен непоправимый урон, многие издания были утрачены. В настоящее время, когда идет интенсивная работа с документами белогвардейских и эмигрантских фондов, такая утрата ощущается особенно остро.

В 1974 г. в архиве создается отдел, затем архивохранилище личных фондов. Всего за 1960–1975 гг. в архив было принято более 50 личных фондов, в основном деятелей профдвижения, участников революционных событий октября 1917 г. Архивохранилище личных фондов вело списки и картотеки источников комплектования личного происхождения, занималось приемом документов, экспертизой их ценности и научным описанием. В настоящее время в ГА РФ насчитывается свыше 700 личных фондов.

В 1976–1980 гг. в ЦГАОР поступили фонды Министерства высшего и среднего специального образования СССР за 1959–1965 гг., Госпрофобра СССР за 1959–1965 гг., Комитета по печати при СМ СССР за 1963–1966 гг., Комитета по международным Ленинским премиям «За укрепление мира между народами» за 1949–1966 гг., Агентства печати «Новости» за 1960–1967 гг., Ассоциации содейст­вия ООН в СССР за 1955–1966 гг., Советского фонда мира за 1961–1965 гг.

В 60–80-е годы успешно решалась задача отбора и подготовки к передаче на госхранение документов из ведомственных архивов. При этом темпы описания документов, находящихся на ведомственном хранении, значительно опережали темпы их приема. Все это позволило наладить более надежный учет документов Государственного архивного фонда и его полноценное пополнение. В этот период почти все учреждения профиля ЦГАОР СССР систематически передавали в архив свои документы. Лучше других работал в том направлении Центральный архив ВЦСПС.

В то же время перестали поступать документы МВД СССР, были переданы лишь документы на момент его ликвидации в 1960 г., после возобновления в 1968 г. деятельности МВД СССР передача документов не проводилась, так как сроки ведомственного хранения не истекли, а к моменту наступления этих сроков в 1984 г. ведомству было предоставлено право постоянного срока хранения документов.

Среди новых поступлений архива можно отметить фонд Организационного комитета «Олимпиада-80», принятый в 1983 г.

В 1989–1991 гг. происходили многочисленные реорганизации сети министерств и ведомств СССР — источников комплектования ЦГАОР, а в конце 1991 г. все они были ликвидированы. В этих условиях наиболее важной задачей стал прием в госархив документов ликвидированных учреждений. Только за один 1992 г. в архив поступило около 64 тыс. дел из ХОЗУ СМ СССР, Мин­здрава СССР, Минюста СССР, Минвуза СССР, Госарбитража СССР, Комитета народного контроля СССР, Главлита СССР, других учреждений.

Если сравнить эту цифру с «обвальным» приемом 3 млн дел в 1957 г., то станут очевидными положительные результаты произошедшей в 60-е годы реформы комплектования: ведомственные архивы в большинстве своем уже не накапливали большие «завалы» документов с истекшими сроками хранения.

Накануне образования ГА РФ, в середине 1992 г. бывший ЦГАОР СССР хранил около 3 млн 400 тыс. дел.

Строительство специального здания ЦГА РСФСР было завершено в 1964 г. Это позволило значительно ускорить комплектование архива документами министерств, ведомств РСФСР и других центральных государственных архивов. В связи с вводом нового здания в эксплуатацию был составлен новый план комплектования на 1963–1970 гг., и к началу 1965 г. ЦГА РСФСР уже имел около 400 тыс. дел.

В 1965–1971 гг. произошли значительные поступления в ЦГА РСФСР из союзных архивов: ЦГАОР СССР передал дела Верховного Совета РСФСР за 1938–1947 гг., СНК РСФСР за 1923–1940 гг., Экономического совета и комиссий СНК РСФСР, НК РКИ РСФСР за 1923–1934 гг., Центризбиркома при ВЦИК за 1925–1938 гг.; республиканских наркоматов: труда за 1917–1922 гг., здравоохранения, просвещения (оба — с 1917 г.), социального обеспечения за 1917–1922 гг., юстиции за 1917–1936 гг., а также ряда наркоматов – минис­терств по производству продовольственных товаров за период с конца 30-х годов по 1957 г.

Из ЦГАНХ СССР поступили дела комитетов и комиссий СНК РСФСР, ЦСУ РСФСР за 1917–1946 гг., наркоматов: финансов за 1928–1940 гг., торговли за 1924–1929 гг., земледелия за 1922–1931, 1937–1938 гг., легкой промышленно­сти за 1932–1934 гг., леса, бумажной и деревообрабатывающей промышленно­сти, Сельхозбанка РСФСР за 1926–1929 гг., а также ряда советов, союзов промышленной кооперации, государственных акционерных обществ.

Кроме того, поступали фонды и из других государственных архивов, музеев и библиотек. Так, из ЦГАЛИ СССР был передан фонд Центрального дома народного творчества им. Н.К.Крупской в количестве 1125 дел. Были и единичные передачи из ЦГАДА (Европейская историческая комиссия при Наркомпросе РСФСР), из ЦГВИА и ЦГАСА (отдельные документы Наркомздрава РСФСР), из Госархива Московской области (часть фонда Наркомата юстиции РСФСР), из ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС (документы Комитета просвещения национальных меньшинств Наркомпроса РСФСР, отдельные документы Наркома труда, НК РКИ) из ГБЛ (документы Главнауки и Государственного ученого совета Наркомпроса РСФСР), из Центрального музея революции (отдельные документы Главполитпросвета и Наркомпроса РСФСР). Кроме того, из Центрального государственного особого архива СССР в 1967 г. поступили документы Госплана РСФСР за 1962–1963 гг., Совета Народного Хозяйства РСФСР за 1960–1965 гг. и совнархозов административно-хозяйственных районов РСФСР.

ЦГА РСФСР в течение 1965–1970 гг. принял из ведомственных архивов документы Совета Министров РСФСР, Верховного Совета РСФСР, Госплана, ЦСУ, министерств: финансов, здравоохранения, автомобильного транспорта, сель­ского хозяйства, совхозов, торговли, просвещения, коммунального хозяйства; Верховного суда. Прокуратуры РСФСР и многие другие фонды.

К концу 1975 г. объем хранящихся в архиве документов увеличился и составил свыше 1 млн дел.

С начала 80-х годов темпы комплектования архива резко снижаются. Это было связано с тем, что резервы свободных площадей архивохранилищ подошли к концу, а решение о строительстве нового здания оставалось нереализованным. В этих условиях ЦГА РСФСР основное внимание сосредоточил на приеме наиболее ценных в научном и историческом отношении фондов, а также документов, над которыми нависла угроза их сохранности. Возрастало количество документов, хранящихся в ведомственных архивах сверх установленного срока. К началу 1992 г. эта цифра превышала 280 тыс. постоянного хранения. Требовалось принять и документы упраздненных министерств, ведомств РСФСР.

Но и этого в необходимых объемах ЦГА РСФСР сделать не мог. А с середины 80-х годов по 1992 г. были ликвидированы крупнейшие ведомства, составляющие агропромышленный комплекс РСФСР, ряд промышленных и строительных министерств. Сохранность документов этих учреждений вызывала и вызывает до сих пор большое беспокойство. Несмотря на это, к началу 90-х годов ЦГА РСФСР удалось сконцентрировать и ввести в научный оборот значительный комплекс документов по истории Российской Федерации начиная с 1917 г. Объем хранящихся в архиве документов составил около 1,4 млн дел.

Распад Союза ССР в декабре 1991 г. и переход союзных центральных государственных архивов в ведение Российской Федерации в очередной раз поставили задачу реорганизации их сети. Необходимо было определить, в какой государственный архив будет поступать документация центральных органов законодательной и исполнительной власти России — наиболее важная государственная документация, отражающая общественную, политическую и экономическую жизнь страны.

Правительство Российской Федерации распоряжением от 28 апреля 1992 г. № 809-р на базе Центрального государственного архива Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (ЦГАОР СССР) и Центрального государственного архива РСФСР (ЦГА РСФСР) образовало Государственный архив Российской Федерации.

При определении профиля ГА РФ исходили, прежде всего, из необходимости концентрации в нем фондов наиболее важных государственных учреждений Российской Федерации, начиная с 1917 г. Одновременно учитывалась теснейшая взаимосвязь богатейших архивных комплексов бывших ЦГАОР СССР и ЦГА РСФСР, которые надлежало не только сохранить в неприкосновенности, но и пополнить документами, еще находящимися на ведомственном хранении. Значительная часть фондов ЦГАОР СССР и ЦГА РСФСР были родственны по составу и содержанию.

На момент образования в ГА РФ было сосредоточено около 5 млн дел.

Принципиально важным было определить источники комплектования нового архива. И здесь в сущности вернулись к принципу, который был установлен в 1920 г. при образовании Госархива РСФСР. Было признано необходимым сосредоточить в одном государственном хранилище документы высших органов государственной власти и органов государственного управления нового государст­ва — Российской Федерации. Проект списка организаций — источников комплектования, разработанный ГА РФ, отразил эту генеральную линию. Однако при его утверждении на ЦЭПК Росархива Министерство культуры, Комитет по кинематографии РФ и подчиненные им республиканские учреждения было решено отнести к профилю РГАЛИ. Таким образом, почти все министерства и ведомства Российской Федерации вошли в число организаций — источников комплектования ГА РФ.

Это послужило основой для целенаправленного пополнения фондов ГА РФ. Систематическая работа по уточнению и дополнению списка организаций — источников комплектования позволяет уделить основное внимание приему наиболее значимых комплексов документов по истории нашего государства, а также документов ликвидированных союзных и республиканских учреждений.

О масштабах комплектования ГА РФ можно судить по тому, что за 1993–1995 гг. на государственное хранение поступило около 193 тыс. дел.

Существенное значение в работе с организациями — источниками комплектования имело принятие в 1993 г. основ законодательства Российской Федерации об Архивном фонде Российской Федерации и архивах, а также утверждение Указом Президента Российской Федерации Положения об Архивном фонде Российской Федерации.

Характерной чертой политики архива в области комплектования является стремление сосредоточить в едином государственном хранилище фонды упраздненных министерств и ведомств вплоть до их ликвидации, т.е., в ряде случаев, по 1993 г. включительно. Уже полностью приняты документы таких организаций, как Комитеты народного контроля СССР и РСФСР, Советы по делам религий при СМ СССР и при СМ РСФСР, Главархив СССР, Главлит СССР, Минис­терство труда СССР, Министерство здравоохранения СССР, Госкоминтурист СССР, Главинтурист РСФСР, Министерство просвещения СССР, Министерство высшего и среднего специального образования СССР, Госкомитет по народному образованию СССР, Министерство юстиции СССР, Верховный суд СССР, Высший арбитражный суд СССР. По 1989 г. приняты документы Верховного Совета СССР, по 1990 — Верховного Совета РСФСР. В архив поступали документы СМ СССР, СМ РСФСР, ряда других министерств и ведомств.

По своей сложности проблема комплектования архива на современном этапе в чем-то схожа с ситуацией 20-х годов. Провести определенную аналогию поз­воляют и носящие массовый характер реорганизации и ликвидации учреждений, участившиеся случаи порчи или даже гибели архивов в результате небрежного к ним отношения и сложности со свободными площадями архивохранилищ в ГА РФ. Как и в прежние годы, преданность архивистов своему делу помогает спасать архивы.

В ходе событий сентября – октября 1993 г. серьезно пострадал Дом Советов РФ, в котором располагался Верховный Совет РФ. В результате обстрела часть помещений выгорела, часть была залита водой при тушении пожара, часть — разгромлена. Под угрозу была поставлена судьба комплекса документов высшего органа законодательной власти государства, который имеет не только огромное научно-историческое, но и практическое значение.

В соответствии с Указом Президента Российской Федерации Росархивом был организован сбор и вывоз документов бывшего Верховного Совета РФ. Сотрудники федеральных государственных архивов, Росархива собирали, упаковывали, готовили к вывозу документы из всех рабочих комнат Верховного Совета с цокольного по 14-й этаж. Работать приходилось в тяжелых условиях, в обгоревших помещениях, в комнатах с выбитыми стеклами. В отдельные дни в здании трудилось до 350 архивистов. Сотрудники ГА РФ не только активно участвовали в этой работе, но и занимались ее организацией, так как собранные документы поступали в ГА РФ.

За октябрь – декабрь 1993 г. в архив было привезено около 48 т документов текущего делопроизводства аппарата Верховного Совета, его комитетов и комиссий. К сожалению, ряд этажей Дома Советов выгорел полностью и часть документов оказалась безвозвратно утраченной. Все материалы поступили в виде россыпи и нуждались в срочной разборке, экспертизе ценности и описании. Для проведения этой работы в архиве была создана специальная группа. Первичная разборка документов, их систематизация по структурным подразделениям была проведена в первые же месяцы. В настоящее время они проходят экспертизу ценности и описание.

Особенностью данного периода комплектования архива является массовое поступление документов, созданных в последние годы. Эти документы используются, главным образом, для решения практических задач, стоящих перед теми или иными органами государственной власти, проработки вопросов, имеющих важное государственное значение. Данное обстоятельство не только накладывает на архив дополнительную ответственность, но и повышает его роль в информационном обеспечении деятельности органов государственной власти.

Одним из новых направлений в области комплектования стало собирание документов по истории России, находящихся за рубежом. Эта работа проводилась в рамках программы Государственной архивной службы по возвращению архив­ной «Россики». В хранилище эмигрантских и белогвардейских фондов ГА РФ в 1992–1995 гг. поступили документы из семейного архива Деникиных, переданные дочерью А.И.Деникина М.А.Деникиной-Грей, личный архив княгини З.А.Ша­ховской, проживающей в Париже, документы видного деятеля Народно-тру­дового союза Н.А.Троицкого, живущего в США, целый ряд других фондов.

Во исполнение совместного приказа Росархива и Федеральной службы контр­разведки на основании утвержденного графика приема-передачи в течение 1995 г. ГА РФ получал документы бывшего КГБ СССР из архивов Федеральной службы безопасности России. В настоящее время принято более 63 тыс. ед. хр. из архива Московского управления ФСБ, из Центрального архива ФСБ — доку­менты Департамента полиции МВД Российской империи об организации охраны царской семьи, некоторые другие материалы.

Первейшей задачей в соответствии с графиком является прием в ГА РФ исторических документов КГБ СССР, начиная с ВЧК.

Подведем некоторые итоги 75-летней истории архива, называющегося в нас­тоящее время Государственным архивом Российской Федерации. Создававшийся как архив истории Октябрьской революции он в течение нескольких десятилетий уточнял свой профиль и в настоящее время хранит документы за период с 1800 по 1993 г. Комплекс дореволюционных документов (1800–1917) сформировался, как крупная тематическая коллекция, в которую вошли фонды и части фондов учреждений Российской империи, содержащие документы о революционном и общественном движении, личные фонды членов царской семьи и крупных государственных деятелей того времени. Период с 1917 по 1993 г. отражен в собранном здесь массиве документов по истории советского государства, представленном фондами высших органов государственной власти и управления СССР и РСФСР, центральных органов государственного управления РСФСР, центральных органов государственного управления СССР в области труда, народного образования, здравоохранения, печати, информации, контроля, внутренних дел, юстиции, а также высших судебных органов, органов Прокуратуры, Государственного арбитража СССР и РСФСР, общественных организаций СССР и РСФСР. Обособленным комплексом являются документы белогвардейских правительств и эмигрантских учреждений и организаций.

Таким образом, для пореволюционного времени в архиве представлен не тематически подобранный комплекс, а документы системы союзных и республиканских органов с непосредственно подчиненными учреждениями. К сожалению, в этой системе имеются определенные пробелы: центральные органы государст­венного управления СССР в области экономики и промышленности продолжают храниться в образованном в 1961 г. архиве, носящем в настоящее время название Российского государственного архива экономики (при этом подобная документация республиканского уровня находится в ГА РФ). Отсутствуют в ГА РФ и фонды органов управления в области культуры: и Министерство культуры СССР, и Комитет кинематографии СССР хранятся в РГАЛИ.

Нарушает целостность комплекса также отсутствие в нем документов ВЧК – ОГПУ – КГБ, документов Совета Министров СССР с 1951 г., документов МВД СССР с 1961 г., документов НКИД – МИД СССР, документы Министерства обороны также хранятся в ведомственном архиве.

Ряд фондов государственных учреждений, о которых уже упоминалось, были в свое время неоправданно переданы в Центральный партийный архив и продолжают храниться в нем. Разукомплектована была поступившая в архив коллекция РЗИА. Все сказанное касается отдельных фондов, но анализ комплектования позволяет критически оценить состав самих фондов, находящихся в настоящее время на хранении в архиве.

Напомним об описанных выше изъятиях отдельных документов и их групп, воспринимавшихся как имеющие отношение к Ленину, более позднем (1980) изъятии документов о деятельности ВЧК – ОГПУ. Массовое засекречивание фондов, особенно в 30-е годы, привело к дроблению фондов, меняющаяся без конца практика этой процедуры нанесла им значительный ущерб.

Таким образом, одной из важных задач архива на перспективу является заполнение этих исторически образовавшихся пробелов. При всей сложности (а в ряде случаев — нереальности) возвращения в ГА РФ профильных ему материалов было бы целесообразно вернуть из РЦХИДНИ фонды Государственного Комитета Обороны СССР, Коммунистических университетов и ряд других. Нуждается в большей ясности правовая основа взаимоотношений архива с архивами ФСБ, МВД, Правительства РФ.

До сих пор в Государственном архиве РФ не собран полный комплекс основополагающих документов по истории нашего государства. В подтверждение можно привести совсем свежий пример. Когда стала готовиться выставка, посвященная 50-летию окончания второй мировой войны, долгое время не могли найти оригинал Акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. В конце концов выяснилось, что он находится в архиве МИД. Не очевидно ли, что место ему, конечно, не в ведомственном, а в Государственном архиве РФ. Подобных примеров можно привести много. Где, например, должна храниться действующая Конституция государства? В архиве Федерального собрания или в Государственном архиве?

Все это серьезные вопросы и решение их — одна из актуальных задач и Государственного архива РФ, и всей Государственной архивной службы страны.

Явно ощущаются пробелы в комплектовании Государственного архива личными фондами. У нас практически нет личных архивов руководителей тех министерств и ведомств, архивы которых хранит ГА РФ. Если не принять экстренных мер к пополнению личных фондов советского периода, мы рискуем оставить в наследство нашим потомкам Монблан делопроизводственной документации, лишив их возможности изучать на основании частных архивов личности тех людей, которые на протяжении десятилетий стояли во главе нашей страны.

Серьезным вопросом для ГА РФ является размещение фондов, так как резервы площадей для комплектования отсутствуют. Наиболее рациональным решением этого вопроса в настоящее время является строительство нового здания под архив.

Словом, у Государственного архива Российской Федерации в области комплектования остается много сложных практических и методических задач.

 

И.Ю.Горбунов, А.В.Добровская, С.В.Мироненко

 

---

^[1]В основе статьи — доклад на Ученом совете ГА РФ в связи с его 75-летием 22 декабря 1995 г.
^[2]Макаров А.Н. Проект архивной реформы бар. Г.А.Розенкампфа // Исторический архив. 1919. Кн. 1.
^[3]Кононов Ю.Ф. Из истории организации и комплектования б. Государственного архива Российской империи // Труды МГИАИ. 1957. Т. 8; Самошенко В.Н. Исторические архивы Москвы и Петербурга (XVIII – начало XX вв.). М., 1990.
^[4]См. об этом: Хорхордина Т.И. История Отечества и архивы: 1917–1980-е гг. М., 1994. С. 6–67.
^[5]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 209. Л. 4.
^[6]Хорхордина Т.И. Указ. соч. С. 85–86.
^[7]Там же. С. 97–98.
^[8]Максаков В.В. Архив революции и внешней политики XIX и XX вв. // Архивное дело. 1927. Вып. XIII. С. 29, 30.
^[9]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 74. Л. 58.
^[10]Максаков В.В. Указ. соч. С. 32.
^[11]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 74. Л. 59, 106, 180; Д. 176. Л. 33.
^[12]Исторический архив. 1919. Кн. 1. С. 449, 450.
^[13]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 176, Л. 7.
^[14]Там же. Ф. Р-5142. Оп. 1. Д. 367. Л. 1.
^[15]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 114. Л. 47.
^[16]СУ РСФСР. (М.). 1920. № 80. Ст. 386.
^[17]ГА РФ Ф. 5142. Оп. 1. Д. 367. Л. 7–8.
^[18]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 376.
^[19]Там же. Ф. Р-5142. Оп. 1. Д. 367. Л. 9.
^[20]Там же. Д. 1. Л. 5.
^[21]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 114. Л. 47.
^[22]Там же. Ф. Р-130. Оп. 7а. Д. 3а. Л. 231. На проекте имеется машинописная помета: «На утверждение Президиума ВЦИК». Однако в протоколах заседаний Президиума ВЦИК, которые хранятся в ГА РФ и были нами просмотрены, сведений о нем нет.
^[23]Дремина Г.А., Крайская З.В., Кононов Ю.Ф. Центральный государственный архив древних актов СССР, М., 1960. С, 67–68; Автократова М.И., Буганов В.И. Сокровищница документов прошлого. М., 1986. С. 102.
^[24]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 831. Л. 29.
^[25]Корнеев В.Е., Копылова О.Н. Архивы на службе тоталитарного государства (1918 – начало 1940-х годов) // Отечественные архивы. 1992. № 3. С. 14–15.
^[26]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 169. Л. 6, 7.
^[27]Там же. Л. 1, 2, 5.
^[28]Там же. Д. 314. Л. 11, 18 об.
^[29]Там же. Л. 15, 16 об.
^[30]]Там же. Оп. 9. Д. 1269. Л. 80.
^[31]Там же. Оп. 1. Д. 401. Л. 6–10; Д. 462. Л. 8.
^[32]Там же. Д. 217. Л. 27: Д. 21. Л. 47–50.
^[33]Там же. Д. 571. Л. 10. 10 об.
^[34]Там же. Д. 384. Л. 21, 23; Д. 517. Л. 3, 68.
^[35]Далаго В. Архив революции за 20 лет // Архивное дело. 1938. № 3(47). С. 87.
^[36]Максаков В.В. Архивное дело в первые годы Советской власти. М., 1959. С. 10, 11.
^[37]Костомаров Г. Центральный архив Великой Октябрьской социалистической революции // Архивное дело. 1938. № 3(47). С. 30, 31.
^[38]Сборник руководящих материалов по архивному делу (1917 – июнь 1941 г.) М., 1961. С. 24, 25; ГА РФ. Ф. Р. 1235. Оп. 40. Д. 22. Л. 4, 50.
^[39]ГА РФ. Ф. 5325. Оп. 9. Д. 1269. Л. 220.
^[40]Там же. Оп. 1. Д. 635. Л. 22. 69; Д. 636. Л. 35; Ф. Р-5142. Оп. 5. Д. 24. Л. 91, 119, 125, 130, 149; Д. 25. Л. 20, 29, 35.
^[41]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 568. Л. 1; Д. 660. Л. 1–3.
^[42]Стенограмма заседания Особой комиссии Наркомата РКИ СССР 24 октября 1929 г. // Исторический архив. 1993. № 1.
^[43]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 739. Л. 13.
^[44]Там же. Дело Ф. 564.
^[45]Там же. Оп. 9. Д. 1773. Л. 59; Д. 1842. Л. 61.
^[46]Там же. Д. 1842. Л. 111а–113.
^[47]Дремина Г.А., Крайская З.В., Кононов Ю.Ф. Указ. соч. С. 67, 68.
^[48]ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 1. Д. 184. Л. 390–495.
^[49]Там же. Дело Ф. 601, 660.
^[50]Там же. Дело Ф. 48.
^[51]Там же. Ф. Р-9401. Оп. 12. Д. 202. Т. 1. Л. 141, 142.
^[52]СУ РСФСР. 1926. № 19. Ст. 142.
^[53]Сборник руководящих материалов по архивному делу (1917 – июнь 1941 г.). С. 137.
^[54]ГА РФ. Ф. 5325. Оп. 1. Д. 172. Л. 244–246.
^[55]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 531. Л. 1–16; Ф. 5142. Оп. 5. Д. 35. Л. 19–30.
^[56]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 531. Л. 1–16; Ф. 5142. Оп. 5. Д. 35. Л. 19–30.
^[57]Там же. Ф. Р-5142. Оп. 5. Д. 24. Л. 5, 7, 181.
^[58]Там же. Оп. 1. Д. 367. Л. 13.
^[59]СЗ СССР. 1929. № 28. Ст. 253.
^[60]ГА РФ. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 171. Л. 23.
^[61]Там же. Ф. Р-5142. Оп. 5. Д. 82. Л. 1–5, 25, 30–35.
^[62]Там же. Д. 189. Л. 3, 6.
^[63]Там же. Оп. 1. Д. 220.
^[64]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 1. Д. 764. Л. 5; Д. 766. Л. 11; Д. 933. Л. 1–20, 42, 43, 55, 57.
^[65]]Там же. Д. 1068. Л. 1–5.
^[66]Там же. Ф.Р-5142. Оп. 1. Д. 367. Л. 46.
^[67]Там же. Оп. 5. Д. 205. Л. 1–24; Д. 207. Л. 7, 7 об.
^[68]Там же. Оп. 1. Д. 254. Л. 4–5; Д. 256. Л. 7, 9; Д. 293. Л. 5.
^[69]Так, Т.И.Хорхордина пишет: «То, что было передано в ЦПА ИМЛ, а что пропало навсегда, установить нельзя» (Хорхордина Т.И. Указ. соч. С. 290).
^[70]ГА РФ. Ф. Р-5142. Оп. 5. Д. 218.
^[71]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 3. Д. 489. Л. 20; Ф. Р-5142. Оп. 5. Д. 492. Л. 19, 20.
^[72]Там же. Ф. Р-5325. Оп. 3. Д. 489. Л. 19–25.
^[73]Там же. Л. 106.
^[74]Там же. Л. 33–35.
^[75]Там же. Л. 19–25.
^[76]Там же. Л. 71.
^[77]Там же. Ф. А-309. Оп. 1. Д. 1. Л. 5–6.
^[78]Там же. Л. 6.
^[79]Там же. Д. 132. Л. 41.
^[80]Там же. Д. 148.

наверх

---

I Архив I Фонды I Проекты I Выставки I Ссылки I Новости I Карта сайта I Гостевая книга I Обратная связь I